Dec. 4, 2025

Музыкальное поздравление от Москвы

• 

• Как на самом деле нашли Гогу (он же Жора, он же Юра) Сценарист оскароносного «Москва слезам не верит» Валентин Черных уже после триумфального проката фильма-легенды написал книгу по мотивам собственного сценария. В художественной беллетристике он позволил себе намного больше, чем цензура допускала в фильме. Действительно, получив особо важную примету – шрам от вырезанного аппендицита — Николай отправился на поиске Гоши: — Будем искать! Всех впускать, никого не выпускать. Расширив границы всеми любимой истории далеко за известные всем пределы, Валентин Черных сообщил читателю следующие подробности (среди прочих): ловкая провинциалка Людмила не только развелась с бедолагой Гуровым, но и обзавелась серьезным любовником из органов госбезопасности — генералом Еровшиным. Характерно, что отношения их длились без малого пару десятков лет, то есть еще до знакомства к подающим надежды хоккеистом Гуровым. И, когда последний, уже в статусе супруга Людмилы уезжал на сборы, благоверная предавалась утехам с будущим генералом КГБ. Тот родом был из поволжским немцев, служил, соответственно, в Германии, выполнял там важные секретные поручения, сделал себе отличную карьеру, и вообще прописан в книге как персонаж исключительного ума, твердо стоящий на ногах, имеющий исключительное направляющее влияние на Людмилу, у которой, впрочем, был не единственным любовником, а в компании профессора и кинорежиссера, о чем, разумеется, даже он не догадывался, будучи убежденным в своей исключительности — ай да Людмила! Так вот, тот самый Гога, он же Жора, он же Георгий Иваныч был найдет Николаем не искусством режиссерского монтажа — прямой склейкой двух эпизодов по Сергею Эйзенштейну, а в результате четкой оперативно-розыскной работы генерала Еровшина. Вот, как об этом повествует автор: «– Катерина, – начал Еровшин, – я знаю, что его зовут Георгий Иванович, но не исключено, что в паспорте записано Юрий Иванович или Егор Иванович. Ты паспорт его видела? – Нет, конечно. – В следующий раз не стесняйся посмотреть, – посоветовал Еровшин. – Следующего раза не будет… А как вы это представляете? Пока мужчина спит, я залезаю ему в карман пиджака? – Ничего зазорного в этом нет, – спокойно ответил Еровшин. – Но это всё шум – сейчас нужна информация, а не советы. Людмила говорила, что он слесарь и занимается электроникой. Здесь какая-то нестыковка. Может быть, объяснишь? – Насколько я поняла, он создает приборы, с помощью которых ученые что-то исследуют и защищают диссертации. – Значит, научно-исследовательский институт. Когда вы с ним ходили или ездили по городу, вы ведь о чем-то говорили. Вспомни! Какие-нибудь такие фразы: здесь я жил в детстве, здесь я ходил в школу. – Нет. Мы об этом не говорили. – А ты с его слов знаешь, что он занимается электроникой? – Не только. У них целая компания. Они выезжают на пикники, по грибы, на рыбалку. Когда мы были на пикнике, там были настоящие кандидаты и доктора наук. Молодые в основном. – На любом пикнике, да и вообще в мужской компании в основном говорят о женщинах, о службе в армии и о работе. Все это мужиков объединяет. О чем говорили на пикнике? – Что мы отстаем в электронике. Что у них недавно заменяли ЭВМ «Минск», я забыла порядковый номер, эти допотопные шкафы, на современный японский компьютер. – Вот вы сидите, разговоры идут справа от вас, слева и напротив, и все в пределах слышимости. На что вы обратили внимание в их разговорах, что вас заинтересовало? – Что в универмаге «Москва» выбросили женские сапоги «Саламандра», все мужики лаборатории побежали покупать своим женам. А один метался между полок в растерянности. Он хотел купить сапоги любовнице, но не знал ее размера. Все очень смеялись. Еровшин открыл свой кейс и достал книгу-карту, быстро перелистал ее. – Ленинский проспект, универмаг «Москва». В двухстах метрах от него – институт электроники. Еровшин набрал номер телефона. – Институт электроники. Ленинский проспект. Георгий Иванович, слесарь, механик, приборист, посмотри допуски секретности… – Да, – вспомнила Катерина, – он ездил в Ригу в командировку на завод ВЭФ. Вернулся четвертого ноября… – Возраст? – От сорока до сорока трех. – От тридцати восьми до сорока пяти, – сообщил в телефон Еровшин. – Жду! – Вы не сказали, куда позвонить, – напомнила Катерина. – Он знает, – ответил Еровшин, – у них телефон с определителем номера. – А если из телефона-автомата? – Все телефоны-автоматы тоже имеют номера. Зазвонил телефон, Еровшин снял трубку. – Да. Да. Да. Записываю. Скоков Георгий Иванович, сорок второго года рождения, Малая Бронная, двенадцать, сорок вторая. Да, да. Понятно. Будем через пятнадцать минут, – и положил трубку. – Знаешь что, тебе не нужно ездить, – обратился он к Катерине. – В такой ситуации начнется выяснение, кто виноват, слово за слово – и потом будет еще труднее поправить. Поедет Николай. Мы его подвезем и по дороге проинструктируем. И он привезет его сюда. Здесь ты на родной территории, рядом будет Людмила, она в любой ситуации сориентируется. – Он не поедет ко мне, – произнесла Катерина. – Поедет, – сказал Еровшин. – Такие женщины, как ты, на каждом шагу не валяются. Зови Николая! Николай вошел в кухню. – Мы его нашли, – сообщил Еровшин. – Но у тебя будет сегодня сложная и ответственная задача – доставить его сюда. Мы посовещались и пришли к выводу, что только ты сможешь это сделать. – Задание понято. – О подробностях предстоящей операции поговорим в машине. – Я готов. – Николай налил себе водки, выпил и щелкнул каблуками ботинок. Николая высадили у дома на Малой Бронной, где жил Гога. – Напор и уверенность! – напутствовал Еровшин. – В таких ситуациях аргументы не так уж и важны. Действуй по принципу «сам дурак!». – Не понял, – удивился Николай. – Поясняю. Он говорит, что его обманули. Ты говоришь – сам обманулся. – Такие факты есть, – подтвердил Николай. – А главный довод – поехали, там разберемся! – А если не поедет? – Тогда звони Катерине, пусть приезжает сама… – А если попытается скрыться? – Попытайся остановить. – А если он применит силу? – И ты примени тоже. – А если нас заберут в милицию за драку? – Очень хорошо. Катерина приедет его выручать. А тебя Антонина. – Ладно. Попытаюсь обойтись без драки.» Какова еще одна мораль истории Людмилы (Катерина у автора книги, кстати, тоже приятно или не очень удивит читателя) — Людмила хотела стать генеральшей — помните? Так вот, после кончины супруги Еровшина она таки ей стала. Мечты сбываются, как убеждали нас еще совсем недавно. Давайте послушаем саундтрек из культового фильма, дабы немного уравновесить впечатление от открытия (хотя, мы допускаем, что это открытие вовсе и давно уже не секрет полишинеля), а на контрасте добавим, что о сегодняшнем житие-бытие в Москве поет Баста.

  Александра Татьяна и Сергей Никитины

  Москва слезам не верит Баста